Похороны Императрицы, государыни Анны. Историческая хроника.
Как прощались с самодержицей в XVIII веке
Как проходили похороны великих царей в древней Руси, написано мало. В старых архивах сохранилось немного описаний тех событий, одно из которых мы представим в этой статье. Вы сможете сами сравнить, насколько мы не утратили обычаи и традиции похорон с тех времён до наших дней, что изменилось и что осталось неизменным. Как украсили помещения, отделка и обстановка залов, как проходила церемония прощания с самодержицей.
В старом Летнем дворце, где стояло тело Императрицы для обозрения, во всех апартаментах стены, потолки и полы были обиты чёрным сукном. Печи, зеркала и ширмы обтянуты чёрной фланелью, из неё же сделали чехлы на столовые часы, столы, стулья, а также занавесы над дверями и окнами, перевязанные белыми и чёрными лентами, горделиво смотрелись в помещении. Настенные шандалы двери подъездов были обиты чёрным сукном с бантами. Особенно богато отделали в этом дворце опочивальню государыни. Стены её обили серебряным флером, занавески вешали из штофа малинового цвета, из него же сделали занавесы над дверьми и окнами, полы обили зелёным сукном. В малом зале, также роскошно убранном, была поставлена сделанная придворным мастером «парадная кровать» штофная, малиновая с балдахином, отделанная серебряным позументом с бахромой. В этом зале поставили дубовый гроб, сделанный столярных дел мастером французом Мишелем без торга за 100 руб. В определении комиссии о выдаче Мишелю этой суммы сказано: «Понеже при таковых случаях и у партикулярных людей за то дается по требованиям мастеров без ряды», что значит, что деньги давались, не торгуясь без договора. Гроб на похороны был обит золотой парчой с серебряным позументом, внутри — белым немецким атласом. По сторонам в зале были расставлены портреты и гербы, были помещены разные фигуры на пьедестал. Посреди зала возвышалось особое место – трон, с балдахином из бархата кармазинового цвета, роскошно обложенным золотым травчатым позументом, украшен золотой бахромой и такими же кистями. Балдахин был установлен на серебряных штангах, ступени трона были обшиты бархатом и широкими золотыми позументом. От выходной двери зала по лестнице к крыльцу постелили чёрное сукно.
Историческая справка: Стоимость дубового гроба — 100 рублей — по тем временам была значительной суммой. Для сравнения: годовой оклад рядового канцеляриста составлял около 30–40 рублей. Обычай «давать без ряды» (не торгуясь) подчёркивал особое положение мастера, работавшего для императорского дома. В наши дни подобных традиций нет: цены на гробы и ритуальные принадлежности формируются рынком, и торг возможен. Однако уважение к мастерству и качеству, как и тогда, остаётся важным критерием выбора.
На другой день после кончины государыни в 11:00 ночи в старом Летнем дворце об этом событии и восприятии Всероссийского престола внуком её наследным великим государем Иоанном III в придворной церкви Императора при высочайших особах, министрах, генералитета, сената и членов Синода, была принесена присяга новому Императору. Затем Архиереями и Архимандритами по покойной Императрице совершили торжественную заупокойную, после которой у тела началось чтение Евангелия, и длилось ежедневно до дня похорон.
Для покойной Императрицы изготовили великолепную траурную одежду. Шлафор из серебряной парчи на белой тафте и такую же робу, украшенную серебряным шнуром и широкими белыми лентами. На ноги сделали башмачки, убранные белыми и жёлтыми лентами. Относительно этих башмачков в расходной книге конторы записано: «24 октября 1740 года куплены две рукавицы белые лайковые за 40 копеек каждая, на дело блаженной вечно достойной памяти её Императорского Величества башмачков». Кроме того, приготовили одеяло из пунцового бархата, обшили его золотом. На всю одежду на похороны вместе с одеялом и траурным покровом израсходовали 494 рубля 80 копеек.
16 ноября в 4:00 пополудни, по отслужении в придворной церкви императора торжественной панихиды, тело Императрицы из опочивальни было перенесено в малый зал и положено на вышеописанную парадную кровать, где и оставалось до 16 декабря, и всё это время у кровати стоял почётный караул из 31 гвардейца. 16 декабря пополудни тело Императрицы положили в приготовленный гроб, генералитет перенёс его в «Фюнеральный зал» и поставил на «трон». У гроба положили Епанчу — императорскую мантию из золотой парчи «гласе», подложенной горностаевым мехом, и ушитую золотым шнуром с шестью золотыми кистями. На ступени трона красовались 12 больших серебряных подсвечников со свечами из белого воска, украшенных клеймами и гербами. По обеим сторонам трона на 10 золотых табуретках, обитых казенным бархатом с золотым галуном и такой же бахромой, на подушках из золотой парчи с золотыми кистями, расположили императорские регалии: императорская корона на похороны, сделанная в Петербурге специально для этого случая, и доставленная из Москвы из тамошней мастерской; из оружейной палаты привезены древние короны: казанская, астраханская и сибирская; императорский скипетр, «глобус» или держава и 4 государственных меча. По установке гроба снова совершили торжественную панихиду.
Ещё до отнесения тела государыни в «Фюнеральный зал» печальной комиссией 16 ноября через главную полицейскую канцелярию было объявлено, что с этого числа ежедневно, с 9:00 часов утра перед полуднем и до 9:00 пополудни, будут люди допускаемы к смотрению тела усопшей государыни. А 16 декабря последовало новое объявление о том, что с этого дня всякого чина люди, кроме самых подлых, будут ежедневно допускаться к смотрению. О значительном числе являвшихся посетителей говорил тот факт, что крыльцо, через которое они проходили, дважды обивали, так как от многого народу всё оно было изодрано.
Сословная иерархия в прощании: Выражение «кроме самых подлых» указывает на строгую сословную структуру российского общества XVIII века. К «подлым» относили низшие слои населения — крепостных, нищих, бродяг. Их не допускали к телу императрицы, тогда как все остальные — от дворян до купцов и чиновников — могли прийти проститься. В наши дни похороны любого человека, независимо от его происхождения, открыты для всех желающих, что отражает демократические принципы современного общества. Однако сам факт массового притока людей, готовых проститься с правителем, остаётся неизменным и сегодня.
С первых дней открытия «печальной комиссии» она приступила к составлению списков лиц, должных участвовать как в переносе тела из Летнего дворца в царскую усыпальницу в Петропавловский собор, так и в погребении. Из Синода доставлены были списки духовенства, из сената — списки состоявших не у дел военных и статских особ, были запрошены также списки адмиралтейства, коллегии, академии наук, медицинской канцелярии и ратуши. Предписывалось выслать с посланными курьерами «неотложно, не приемля никаких отговорок» за лицами «от российского знатного шляхетства» из Новгородской губернии и Псковской провинции до 40 человек, от Лифляндского и Эстляндского княжеств по 8 человек, от купечества из городов Риги, Выборга, Ревеля, Дерпта и Пернова, Нарвы и Аренсбурга. За недостатком пажей были командированы кадеты. Классным чинам, военным и статским запрещалось выезжать из Петербурга до дня погребения её величества. В похоронной процессии должны были участвовать два коня: парадная лошадь, для которой был сделан богатый «намет» из жёлтого бархата с вышитыми гербами и вензелями, и строевая лошадь, для которой подготовили вышитое седло. Для перевозки гроба использовались сани, бывшие в употреблении при других церемониях, тащили их восемь лошадей.
С 23 ноября занялись маршрутом похоронного пути, по которому проходило шествие печальной процессии. Перила на мостах покрыли траурными покрывалами, весь путь усыпали ельником и песком, а на Неве положили широкую дорогу, залили водой для ровности, а после обильно усыпали песком, и по двум сторонам той дороги установили 500 ёлок. Похороны прошли в шикарном убранстве Петропавловского собора, начавшегося ещё 26 октября, в нём принимали участие почти 500 человек. Люди неустанно днём и ночью трудились, обивали траурными материями стены, плафоны, двери, вешали занавесы. В середине собора для постановки гроба был устроен катафалк, украшенный различными орнаментами. В барельеф был помещён портрет покойной Императрицы, а на капителях — алебастровые «головы», «девизы», «гербы», «ангелы» и «картины». Около катафалка поставили 12 золочёных статуй. Могилу рыли солдаты Петербургского гарнизона и выкладывали мрамором. Одновременно с устройством могилы на похороны был приготовлен свинцовый гроб для помещения в него дубового с телом Императрицы и медный «ковчег».
Сама церемония совершалась в том же самом порядке, в каком происходило погребение императора Петра I в 1730 году. Примечательное распоряжение дала комиссия: «Чтобы 22 декабря, накануне погребения, 2 дня всем кабакам и вольным домам полиция заказала накрепко, чтобы как в оных, так и в лавках ничего не продавать и не торговать по всей дороге. Если где какая нечистота явится, также и хлам какой есть — всё очистить, чтобы ничего того не случилось и чтобы от того в процессе и не последовало какого замешательства». Тем же днём на дворцовой площади 2 герольда в сопровождении трубачей и литаврщиков при литаврном бое и игре на трубах оповестили о высоком погребении её Императорского величества, почившей государыни.
Похороны великой властодержательницы
Похороны Императрицы начались 23 декабря. Ровно в 7:00 утра раздался с Петропавловской крепости сигнал из 3 пушечных выстрелов, в то же время в адмиралтействе был выкинут чёрный флаг, а в 8:00 войска заняли назначенные им места. В первом часу того же дня по сигналу 3 пушек гроб Императрицы был вынесен и поставлен на печальные сани двенадцатью штаб-офицерами. Погребальное шествие открылось 4 полевыми полками с факелами в руках, личный состав которых простирался до 2200 человек. За ними ехали верхом конные полки, за ними — четыре хора трубачей, далее следовали маршальства — депутации от сословий и представители разных ведомств. Вынос тела из Дворца и весь маршрут сопровождался пушечной пальбой и ружейными залпами, слышался колокольный звон из всех церквей Петербурга. В то же время в Петропавловском соборе происходил благовест.
Воинские почести и колокольный звон — традиции, сохранившиеся веками: Погребение императрицы сопровождалось салютом из пушек и ружей, что было высшей воинской почестью. Колокольный звон во всех церквях Петербурга означал всенародный траур. В наши дни отдание воинских почестей сохранилось только для военнослужащих и ветеранов, а колокольный звон стал редкостью на гражданских похоронах. Однако ритуал прощания с высшими лицами государства всё ещё включает элементы торжественного прощания — например, государственные похороны президентов или выдающихся деятелей культуры проходят с почестями и при большом стечении народа. Тогда же, в XVIII веке, участие войск и артиллерии было нормой для императорских похорон, подчёркивая мощь государства и его неразрывную связь с монархом.
По мере приближения гроба расположенным по пути процессии войском отдавалась честь, рядовые брали ружья «на караул», а потом «на погребение». Снимались шляпы, знамёна преклонялись до земли, полковая музыка играла похоронный марш. С приближением процессии к Петропавловской крепости на ней был выставлен чёрный флаг. Благовест в соборной колокольне сменился звоном и колокольной музыкой. Гроб под балдахином был поставлен на трон. Отпевание Императрицы совершали все наличные архиереи и архимандриты. Во время богослужения горели благоуханные свечи. По знаку церемониймейстера произвели трёхкратную пальбу беглым огнём из 101 пушки: при чтении Евангелия, при славном пении «плачу и рыдаю» и при присыпании покойной землицей. В заключение епископ произнёс надгробное слово. На другой день после отпевания совершили соборную панихиду, после которой усопшая государыня была снова посыпана землёй.
15 января, в присутствии высочайших особ двора и генералитета, гроб, в котором находилось тело, поместили в другой, свинцовый гроб и опустили в медный ковчег, поставленный в могилу, устроенную близ могил Петра I и Екатерины I. К могиле приставили военный караул и начато над ней причетниками и псаломщиками чтение псалтири, которое продолжалось в течение целого года. Поминовение по усопшей Императрице производилось во всех церквях.
По прошествии года со дня кончины совершено поминовение «трактованием» при дворе. Были накрыты обеденные столы для разных знатных персон. В первый раз угостили лиц, бывших на дежурстве при гробе Императрицы. В память Анны Ивановны были выбиты медали и жетоны, розданные лицам, принимавшим участие в её погребении. После похорон царские регалии отвезли в Москву, поместили в оружейную палату, где мы и сегодня можем ими любоваться. Составить описание погребения было поручено академии Наук, а изготовление к нему рисунков — придворному живописцу Короткову. В начале июля 1741 года описание закончили.
Что изменилось за три века: Сравнивая похороны Анны Иоанновны с современными церемониями, можно заметить как поразительное сходство, так и разительные отличия. Тогда, как и сейчас, прощание проходило в торжественной обстановке, с участием близких и почитанием памяти. Однако масштаб — сотни участников, тысячи зрителей, артиллерийские залпы, многодневные панихиды — сегодня доступен лишь государственным деятелям самого высокого ранга. Убранство залов, роскошь тканей и ювелирных украшений — примета императорской эпохи, в то время как современные похороны чаще скромнее и демократичнее. Но главное осталось неизменным: стремление достойно проводить человека, уважение к усопшему и желание сохранить память о нём в веках.
Нужна помощь в организации достойных похорон?
Мы поможем провести прощание с уважением к традициям и памяти близкого человека. Консультация бесплатна.
Звоните по телефону 8 (495) 943-00-90
Читайте другие публикации на сайте:
